Зырянов Николай Алексеевич

Зырянов Николай Алексеевич

Я работал в колхозе Байкаловского района, колхоз «Передовик». В армию меня призвали 5 февраля 1943 года. А призывной пункт был в городе Ирбите. Мы от Ирбита жили в 80-ти км в деревне Захарово. Дак вот меня мама возила в Ирбит, сдала там на призывной пункт. Вот 80 км мы с ней пробежали, прошагали, проехали и к вечеру она меня доставила.

Попал я в город Чебаркуль, в запасной пункт. Приехали, вот землянка, в ней и будете жить. Землянку надо топить, а дров нету. Пила, топор, сани и вон лес, хотите согреться, рубите дрова и топите! Пришлось, конечно, рубить. Из Чебаркуля меня отправили в Пензу. Учиться на шофера. Три месяца я проучился и на фронт. В июне месяце 43-го года прибыл в Москву на пересылочный пункт. Туда приезжали с фронта «покупатели», кому какие войска нужно, тех и забирали. В Москве как раз тогда готовился эшелон на Калининский фронт. Уже состав готовый, машины погружены, их уже распределили, чья какая, по два шофера на машину. И поехали на фронт.
Приехали к линии фронта вечером, было уже почти темно, почти ночь. Стали разгружаться, налетели немецкие самолеты. Куда бежать, никто не знает. Начали нас бомбить. Мы разгружаемся, а они бомбят. Наши зенитные ракетчики отгоняют самолеты, стреляют. Так поднимешь глаза на небо, а оно все в «облачках», так вот и ночь прошла. А утром нас собрали, погрузили снаряды. Машины у нас были зис-5 новые, только по 13 км обкатка была. Хорошие машины. Ну вот нагрузили снаряды и повезли на фронт. И вот так все время. 

Это стало главным воспоминанием Николая Алексеевича за всю войну, то, как в 43 году разгружались у Калининского фронта, там войну он и почувствовал, как он признается сам. Это было первое отчетливое столкновение 17-летнего мальчишки с войной лицом к лицу.

- Привезем снаряды, стоит один охранник и показывает где разгружать. Сами же и разгружали и грузили. Народу не было, некому было это делать.
Калининская область в то время была местность такая, низкая. Ездили по настилу, по доскам. Плохо ездили. Который раз получится, который нет. И вот начальство посмотрело на нас. Ну а что мы там были, пацаны 17-ти лет. И видимо, начальство решило заменить нас. А нас отправить для подготовки. Посадили нас в четыре зиса и отправили в Калинин, а оттуда на Кавказ. Там я получил американский «шевролет» и на нем, как и многие другие, возили свеклу на сахарные заводы, потому что в 43-м году урожай то был, а техники у колхозов не было. И нас призвали помогать колхозам. 

А потом наш 45-ый отдельный автополк ставки верховного главнокомандования стоял в станице Попутной Краснодарского края. Там прожили зиму 43-го года, а весной 44-го съездили в Беслан, получили там новые студебеккера и поехали на фронт. До Ростова ехали своим ходом, там погрузились на платформы и поехали до Москвы. Оттуда сцепкой машины доехали до Тернополя. Оттуда начали возить снаряды, солдат на фронт.

Как-то привезли минометчиков к самой передовой. Разгрузились. Нам сказали, закопайте машины, хотя бы моторы. Будет артподготовка, дак чтобы хоть моторы сохранить как-то. Ночь копали, закопали. А утром сказали, что сюда подойдет тяговая сила, кони, и нам нужно перейти на другой участок фронта. Ну и поехали на другой участок. К фронту то какие дороги были. Ехали по садам, по всяким лесным местам. Машины с трудом проходили. Брезент рвался в дороге. В последствии, за эту операцию получил медаль «За боевые заслуги».

Нашим автополком командовал Сталин. И где было трудно, туда нас и отправляли в срочном порядке. На фронт возили в основном снаряды. С фронта возили раненых. Как-то я привез раненых в полевой госпиталь, начальник госпиталя спрашивает, сколько привез, я говорю, столько-то. А они мне: «Ты что? Солдат наших на штуки считаешь?!» Вот так ошибочно выразился, можно было и не говорить так.
Как-то в Польше в 44-м году везли автоматчиков на фронт. А зима 44-го, там везде регулировщики, остановили нас, дальше уже немцы. Разгрузились тут, солдат высадили. Стоит избушка небольшая. А холодно было, все солдаты туда забежали погреться. Я открыл двери, посмотрел, там даже ногой ступить некуда. Другой раз в Польше устроили ночлег. А ночью начали бомбить, только стекла везде летят. Мы сохранилися.

Вот все снаряды возили. Вся служба. 

А после войны уже из Польши увозили оборудование, станки, табак, сахар. Во Львов увозили. Как-то раз перевозили и бандеровцев из одной тюрьмы в другую. 

Войну закончил я в Чехословакии, там такое местечко Острава Моравская. О победе там же узнал. Ждали уже. Я вез одного лейтенанта — попутчика, он сказал, что через 3 дня должна война кончиться. 

Демобилизовался в конце 45-го года. И приехал опять в деревню. Проработал там начальником связи 25 лет. А потом дочери уехали в Свердловск и нас с женой позвали. С тех пор вот и живем тут

Вернуться к разделу