Зайков Павел Михайлович

Зайков Павел Михайлович

Павел Михайлович был определенно рад такому интересу к нему. 
— Так! Задавайте вопросы, — с улыбкой говорил он, устраиваясь на своем обычном месте для чтения.

Я родился 29 февраля 1928 года, в звании рядовой.
Показать полностью..

В первый же день для меня война началась. Я из Курганской области, мы работали в поле, метали сено. Ездовой прискакал на коне: «Война началась!». Ну быстренько-быстренько сено наметали, на лошадей погрузили и в деревню повезли. У нас было рядом семь колхозов, деревня большая была, центр района. 

У меня брат служил тогда в Житомирской области пограничником. Он то писал встречайте, то опять откладывается. А потом пришел домой, шесть месяцев побыл дома, и война. И его сразу же во второй день войны забрали обратно. 

А я перешел тогда в шестой класс. Всех мужиков забрали, всех трактористов забрали вместе с тракторами. Брат работал бригадиром тракторного отряда, а до армии трактористом, и его жена трактористом работала без него. А я там все время бегал рядом. Как война началась, мужиков забрали, меня поставили к ней работать на трактор. Она в первую смену, а я во вторую. День работаю, а вечером трактор обслужим, она уезжала, а я спал там.

Всю жизнь я жил без отца. Он умер, когда мне год был. Я даже его и не помню.

В армию меня взяли только в декабре 1948 года, взяли в войска КГБ. Нас 500 человек из Курганской области взяли и 16 суток везли на Западную Украину. Приехали, нас всех загнали в красный уголок. И в баню, помылись и сразу в обмундирование. Привезли нас, а там дождик идет, а мы все в валенках. 2 месяца там проучились, и сержанты у нас были, кто старше, после войны их до Москвы и вернули обратно к нам, бандитов этих добивать. В 47 году они уже развалились по группам, у них были и пушки, и минометы.
Я был в первом взводе, нас 65 километров к границе сразу отправили. 

Были всякие столкновения. Шли, к примеру, с пермяком Федей группой, а сержант у нас шел впереди. Мы тогда ходили друг от друга 8-10 метров, не как сейчас показывают. Шли сзади, Федя говорит, там свет показался в хате, пойдем посмотрим. Там завешано окно, в щели то видно было, что стоял молодой человек с канистрой, он самогон собирал для бандитов, а второй был на улице. Федя с одной стороны пошел, а я с другой. И встретился с бандитом. Друг на друга глаза выпучили. Он надавил на рычажок, автомат его переломился, как ппш, знаете, а я в это время очередь по нему дал. 

И был еще случай. Сидели мы как-то в засаде. Два оперативника сидели и два солдата. Метров за 20 я ниже сидел, сержант Новиков еще ниже. И в том месте можно было только на лошадях проехать. А они пошли барана резать, праздник, Пасха была, 19 апреля. Им все было приготовлено, яйца, самогон. Они, когда зашли в дом, «руки вверх!», они бежать. А побежали то обратно мимо нас. Стрельбы была с обеих сторон. Один все же удрал, я по нему пальнул. Потом ходили, нашли его, он ранен был. Одного бандита по кличке Курица, его звали Юрко, у него еще сестра и брат в банде были, он хотел удрать, покатился, я прикладом ударил, оставил недобитого. А потом вывезли. 

У Юрко вот брат был и сестра тоже в банде. Убили нашего там участкового. У участкового жена и двое детей. Роте до них 60 км ехать, а мы близко, 20 км были. Мы приехали, как подняли нас, а уже поздно, только мозги на стенке застали. Они поставили его и жену, пацаны то маленькие были, всех застрелили. Вот такие бандиты… Пули у них все разрывные были. Посылали им все американцы. 

А потом у Юрка сестра на мине подорвалась, а брат удрал. Он главаря банды 18 раз ткнул в грудь. Он был власовец, тот боялся его. Власовцы они до последнего дерутся. Если патронов не остается, они гранату под себя.

Мы же как, уходим дней на 10, потом на 2 дня вернемся, отдохнем, в это время другая группа уходит, потом снова мы идем. Ходили по 5-6 человек. Все хотели домой, война то долго шла очень, ой… — вздыхает.

И я посмотрел на все это дело: видел, как головы отрублены. Бабке одной отрубили голову. Банда пришла, у нее сын был дружинник, он требует, покажи, где брата убили, покажи, как лежал, она легла, он ей голову отрубил. Мы опоздали туда. Догнали их только через два дня.

А последнюю банду мы разбили, был полковник Север. Прочесывали лес и на дереве один солдат увидел, торчит проволка. А когда подошли к дереву, кору разрезали и по проволке нашли их.

Боевые награды давали уже здесь, дома. А там, если мы группу уничтожим, нам давали по 100-150 рублей. А кто хотел ехать в отпуск домой на 10 суток без дороги, то ему давали отпуск. Не разглашали. Ну есть у меня один Орден Отечественной войны. В военкомате я не числюсь, я в КГБ на учете. Есть еще какая-то медаль за работу кузнецом в МТСе. Десять лет проработал.

День Победы я, конечно, хорошо помню. Я в МТС работал кузнецом и пришел директор, нас было двое молодых и один дед, и вот нас, молодых, послали в Шадринск за водкой. Мы привезли две бочки водки. Весь МТС гулял! Вот такие делы. Я не пил, ну что если я без отца жил, я не научился пить и не пил вообще. 

Война для меня началась после войны. Я провоевал с бандами этими 3 года и 6 месяцев. По лесам, засады-засады. А в Карпатах днем жарко, на нас маскхалаты, портянки теплые. А ноги…невозможно, сейчас ноги болят. Война…
Опуская глаза, он вдруг переключился на свою супругу, она сидела напротив, рядом с нами. И кивнул в ее сторону с доброй светлой улыбкой: Вот, 60 лет вместе живем, — гордился он.

Вернуться к разделу