ыы

Анфиса Ефимовна Дудина

- У мамы четверо было, и все на фронте были, меня последнюю забрали. Из деревни забирали в 42-м. Мне тогда около 16 было. Сказали, надо и все. Мама одна осталась. Всех забрали. Как взяли в армию, сразу на передовую зачислили, вместе с солдатами воевали. Я попала в авиационную дивизию. Даже не знаю, где мы служили. Самолеты перелетали, и я с ними, до Украины дошли. Я мотористка была. Бомбы в самолет загружали, крепили. Самолеты ремонтировали, готовили на военные задания.


Самолеты всегда возвращались, раненые, побитые, но возвращались. Мы их чинили, заправляли и снова
в бой.
Страшно было до жути, когда стреляли. К этому нельзя привыкнуть. Всегда было страшно. И в нас стреляли, мы прятались. Сами в бою не были, только к самолетам ракеты и бомбы закрепляли.
Я мотористкой была. Мне же еще 16 не было….

Она задумчиво замирает, повторяя постоянно одни слова про годы, про время. Словно застывает сожалением, как рано это было, как страшно.
К счастью, возраст тоже приносит легкость.
Я смотрю на многих и думаю: а может и хорошо, что память умеет забывать, даже такое.
Она суетливо угощает нас конфетами. Школьники разглядывают медали, прямо на ней. Их много. А она впадает в задумчивость, «мне же всего около 16 было, я мотористкой была».

А получасом ранее эта белокурая возрастом женщина сама спустилась открыть нам дверь в подъезде, в красивой белой блузке с резным воротником, в брюках со стрелками. Она нас очень ждала, готовилась. А в гостиной на плечиках в центре комнаты висел гордостью пиджак с медалями.
- Хорошего здоровья, успехов в труде или здоровье, в чем хотите. Медалей-то много, все хранятся, – продолжала она, переключаясь на воспоминания. Кажется, шестнадцатилетие стояло перед глазами.
Вернуться к разделу