Владимир Николаевич Титов

Владимир Николаевич Титов

Когда началась война в августе 41го ушел отец на фронт. Остались мы: две моих сестры и мама. Это мне было, я с 28го, 13 лет. Война началась, люди стали работать, призывались, в стране военное положение. В 42м году я тоже решил работать. Оставил школу, учился я в девятой школе, мужская гимназия. Оставил школу и пошел работать на фабрику бондарем. В 43м перешел работать на 214 завод, это был московский завод. Работал там учеником токаря до 44 года. В 44м я сбежал в Соловецкую школу юнг. Мама не отпускала, папа на фронте, я тоже хотел. Воевали тогда на северо-западе. Ну и я туда. Узнал среди ребят, кто-то у нас устраивался туда. С мамой поговорил, она мне не разрешала, что скажет отец… А я прямо хотел на фронт, ближе к отцу, туда, где отец воевал.

Нужно было разрешение от родителей, я его написал, сам подписал. В августе уехал туда. Приехал в Архангельск. Прошел комиссию, сказал сначала, что хочу быть артэлектриком. Ну и все, был принят. Через некоторое время нас формировали, 7 ноября 1944 года я принял присягу на святой Соловецкой земле в стенах кремля. И стал заниматься: занятия, строевая подготовка. Потом получился у нас недобор радистов, стали набирать и меня туда пригласили, перевели в роту радистов. Я начал осваивать эту профессию. Радист флота.
После окончания школы, это был уже август 45го года, был направлен по расписанию нашей школы служить на Амурскую флотилию. Где и прослужил 6 лет. И в общей сложности я прослужил 7 лет срочной службы.
На Амуре была война с Японией. Я служил на мониторе «Активный», это был такой корабль исторический, еще до революционной постройки. Он уже списан, все корабли переплавили, уже нет кораблей. Из всех амурских кораблей это был самый старый. Это корабль имеющий вооружение, речной корабль. Команда там была 100 человек. Отслужил там 6 лет на флоте и вернулся в свой родной город Свердловск.
За 7 лет службы после монитора Активный я служил в СНиСе (служба наблюдения и связи). У нас были расписаны пункты сигнальщиков, радистов, которые жили на берегу и занимались связью в пунктах, которые располагались в пределах действия амурской флотилии. Я служил в верховьях Амура, на реке Зея, там был отряд. А потом был переведен на участок в городе Благовещенск.

Из Архангельска до Хабаровска мы ехали целый месяц. Пока ехали война кончилась. К сожалению!
— К сожалению??? – в один голос воскликнули мы. Было просто дико, слушая истории боевых действий, слышать о тогдашнего мальчишки такое сожаление. А н нет… другое было поколение, рвались они в бой.
— К сожалению, для меня, я хотел повоевать. Я так стремился попасть!!! Хотя бы с япошками повоевать.
Война кончилась. А нас не разоружали же. Если что вдруг быть на готове. Там япошек уже так прогнали через Харбин до Порт-Артур. А там еще же Тихоокеанский флот воевал. Все было быстро исполнено.
Я сожалею, что я попал, когда пошел в школу юнг, не успел повоевать. Хоть у нас там была вся система фронтовая, наш же северный флот воевал там, сражался. А я в бою не побывал, не пришлось. А медали за что? Ожог был у меня. Я в котел попал правой ногой. Короче говоря, были в наряде, попали на камбуз, надо было сготовить дрова, затопить котлы к утру. Ну мы накололи дров, затопили котлы, и я пошел закрывать крышки, смотреть, где кипит, и провалился. Попал в санчасть, потом в госпиталь, пролежал 20 дней и вышел. На том и дело кончилось. За боевые заслуги нет медали. Есть медаль «За оборону Заполярья», «За победу над Германией», «Орден Отечественной войны». Самая памятная… даже не могу сказать, вот самая памятная – «медаль Ушакова». Это за службу на северном флоте. У нас хоть были и учебные походы, но ходили мы на военных кораблях по фронтовой полосе.

В школе юнг все было как на службе, военные порядки, строй на камбуз, учебные занятия, все по военной дисциплине. Все как в армии, подъем-отбой.
— Вы этого хотели, когда сбегали из Свердловска?
— Я хотел прямо на корабль куда-нибудь, прямо воевать, в бой!!!

Победу как объявили, конечно помню. У нас обычно подъем был в 6 часов. И нас подняли 9 мая чуть раньше по боевой тревоге утром. Все выскочили на линейку. И объявляют, что товарищи юнги, Победа! Враг разбит, победа осталась за нами. Мы все такие взволнованные, смешанные чувства, что мы все так стремились попасть повоевать и не успели. Было у нас разочарование, конечно.
Наш мичман Туманцев был замечательный человек, голос у него был замечательный. Если что-то нарушили «Кругом!» и обратно. Был вот у нас такой мичман. Так что у нас такое вот вдохновение было, скорее учебу заканчивать и скорее на боевые корабли, которые там встречают эти караваны. НО! Первый набор весь отстрелялся, второй тоже в годы войны, и вот наш третий набор не успел.
Желания домой не было, мы же служили. А службу нам засчитали с 18 лет только, с 47го, а засчитали 4 года только. Мы отслужили 7 лет, в 51 году, в апреле месяце, я демобилизовался.

Дома отец уже вернулся, уже жил на гражданке. Вернулся домой, меня нет, ощущение мое, что так и должно было быть. Я служил срочную службу. Вот я вернулся, как после службы, мне кажется, для него так. А мне кажется, что вернулся и не знаю, что делать. Ни образования, ничего, только морская форма и все. И пока ехал после демобилизации, все думал, как продолжать жизнь, с чего начать и чем заниматься. Приехал домой, будто вечность там не был. Встретил своих однокашников, с кем дружил, когда учился. Они уже заканчивают институты, у кого-то уже была семья. Помотался с ними полтора месяца. И принял решение начать с вечерней школы и пришел снова в девятую свою школу и поступил на вечернее обучение в восьмой класс.

После войны я уже дважды побывал во Владивостоке. В 53м меня вызвали во Владивосток на окружные курсы командного состава, где я проучился 6 месяцев. В 55ом меня снова дернули во Владивосток, где я прослужил 6 месяцев в части. И после этого мне дали лейтенанта.

Съездил-вернулся и продолжал учиться и работать, всю жизнь учился. Окончил вечернюю школу, получил аттестат зрелости в 54ом году, в 26 лет. Посмотрел, перекрестился, спасибо, и поступил в Уральский Политехнический институт на радиофак. Я дал себе клятву, когда однокашники все с образованием, а я ничего, задался целью закончить тоже, что и они, догнать. Поступил работать на военную кафедру УПИ. Продолжал служить в мирное время, по моим представлениям. На кафедре я проработал до 58года. В 58 я пришел работать на завод имени Калинина. Поступил в цех старшим мастером. Проработал там 35 лет. Осваивали новые производства с нуля, новую технику. К военной службе больше не возвращался.

В 54ом, когда получил аттестат зрелости, я по плану должен был жениться, что я и сделал. С женой я познакомился в УПИ, она тоже работала на военной кафедре. Потом ушел на завод, и она через некоторое время тоже туда устроилась. Воспитал двух сыновей. Внучки есть.

На счет старости у меня как-то все еще нету мыслей. Я все еще молодой какой-то. Я всегда чем-то занят. Стараюсь держать себя в норме, в форме. Построил в саду дом, все сам рисовал, чертил и построил вместе с сыновьями.
Когда я пришел с армии и задался целью догнать своих однокашников. Вот я ее и достиг. Теперь уже некуда спешить. Сейчас я уже успокоился в этом плане. Теперь в моей семье такая традиция: все должны быть здоровы и образованы. Я являюсь дедом своей семьи и мои традиции должны исполняться.

Перед нами сидел взрослый мужчина, ветеран Великой Отечественной войны, муж, отец, дед, человек, добившийся своих жизненных целей. Человек, построивший себя, свой дом и свой успех. Человек, глубоко сожалеющий о нереализованном желании воевать, о том, что не удалось «как отец, где отец»:

- Сожаление осталось от войны?

- Да, тяжелое пятно у меня на душе, — с комом в горле и слезами в глазах выдал дрожащий голос Владимира Николаевича.

Вернуться к разделу