Токарев Жорж Владимирович

Токарев Жорж Владимирович

Жорж Владимирович родился 12 марта 1924 года в тогда уже Свердловске. И все детство провел на станции «Шарташ» Пермской железной дороги. В семье было еще два старших брата. В тридцатые годы семья переехала в город. Отец работал на железной дороге, мама начала заниматься общественной деятельностью. Старшие браться со временем связали свою жизнь с военно-морским флотом. Все дети в семье занимались рисованием и интересовались техникой. Но, как и все мальчишки, увлекались играми, пушками и авиацией. Жорж Владимирович с 4-го класса занимался в авиамодельном кружке, а после окончания 7-ми классов руководил таким кружком в пионерском лагере.

«24 августа 1939 года в газете «Правда» был опубликован текст договора о ненападении между Германией и СССР. А 28 сентября там же был опубликован новый договор о дружбе и границах между этими государствами и был к этому приложен еще один секретный протокол. Это говорило о том, что международная обстановка усложняется, и народ все чаще начал думать о войне. В это время как раз была война с финнами, а потом присоединение Латвии, Литвы и Эстонии к Советскому Союзу.» Старший брат Василий в составе курсантов своего училища принимал участие и в финской кампании и в Прибалтике. И кода летом 1940-го года он приезжал в отпуск домой, разговоры с братом очень повлияли на Жоржа Владимировича, и он твердо решил идти по стопам братьев и связать свою жизнь с флотом. «Прощаясь на вокзале Василий сказал, скоро начнется война… Осенью 1940 года в город начали пребывать эшелоны с депортированными из Прибалтики, на улицах выросло число инвалидов-мужчин без рук или ног, а в магазинах заметно меньше стало круп и сахара. Народ начал ощущать, что война уже совсем на пороге.»

- Мы закончили 9 класс и ехали в Челябинск на экскурсию в Ильменский заповедник. У всех было прекрасное настроение. Накануне, 14 июня 1941 года во всех газетах было опубликовано сообщение ТАСС, в котором сообщалось, что слухи о намерении Германии порвать пакт лишены всякой почвы. А в поезде услышали впервые «война». По уличным репродукторам непрерывно передавали сообщения о начале войны и всеобщей мобилизации. Слышали речь Молотова. Мы вернулись 23 июня в Свердловск и узнали, что наши одноклассники 1923 года рождения уже призваны в армию, в тот же день был призван наш классный руководитель. С первых дней я пошел на завод учеником токаря и через неделю работал уже самостоятельно токарем 3-го разряда. Наша школа была занята под госпиталь. В школах изменилась учебная нагрузка, была введена физическая и военная подготовка. Занимались строевой подготовкой, отрабатывали ружейные приемы, учились штыковому бою. Проводились практические занятия по саперной подготовке. С наступлением зимы занимались лыжной подготовкой на городском пруду.

С ноября 1941 года в Свердловске ввели карточную систему.
Мичман Василий Токарев, средний брат, в составе команды корабля «Октябрьская революция» 22 июня на свой страх и риск сбили немецкий самолет, нарушивший все границы. Вскоре линкор был переведен в Кронштадт, а команда распределена на дальнейшую службу. Василий попал на Каспийское море, где он служил в разведке до 1942 года, а затем его перевели на Северный флот. 22 июня 1942 года он погиб в время налета немецкой авиации на город Полярный.
Старший брат Владимир служил на Дальнем Востоке.

Отец непрерывно работал на заводе. На Урал шли эшелоны с беженцами и оборудованием, эвакуировали и многие научные учреждения.

Учебный год 1941 – 1942 года был очень напряженным. В феврале и марте 42-го года ученики вместе с учителями выходили на расчистку железнодорожных путей от снега. Занятия в школе закончились 20 мая, каникулы были отменены, а на экзамены отведено минимум дней. Выпускников школы должны были зачислить на 3-ий курс железнодорожного техникума для подготовки кадров по восстановлению дорог на освобожденных территориях. Но началось крупное наступление на Кавказ, и учеба в техникуме была прервана призывом многих ребят в армию.

После смерти Василия я твердо решил идти в военно-морское училище им. М.В.Фрунзе, но его к тому времени эвакуировали из Ленинграда в Баку. Военком предложил Пермь, но я категорически отказался. После этого в разговоре на повышенных тонах военком пообещал отправить меня в пехоту. К тому времени не призванными из класса нас оставалось двое: я и Володя Чирков. Но вскоре Вовку направили в артиллерийское училище, я остался один.

Во второй половине июля меня вызвали на призывную комиссию, состоящую из пяти человек. Задавал вопросы только один, на рукаве которого я заметил эмблему НКВД –«щит с мечом правосудия». Затем меня вызвали в это учреждение и предложили заполнить длинную анкету. Еще ни раз я приходил в это здание по вызовам, допрашивали даже наших соседей. И на последней встрече мне приказали прибыть с вещами на площадь 1905 года. На утром попрощался с родными и пошел. Отец на прощание подарил мне мои первые часы с механическим заводом. С площади группа из 20 призывников отправилась на вокзал и в Москву. Со мной оказалось еще два земляка: Володя Берсенев и Коля Семенов. Военную обстановку мы почувствовали еще проезжая Волгу в сопровождении истребителей, которые круглосуточно охраняли мосты, являвшиеся важнейшими стратегическими объектами. В Москве на Казанском вокзале нас посадили в машину, и машина пошла через Красную площадь. Тогда я впервые увидел Мавзолей, Кремлевскую стену, Красную площадь, башни с зачехленными звездами на них. Никто из нас в тот момент и не думал, что через какое-то время Кремль станет нам родным домом, а мы будем нести службу по его охране и обороне.
Прибыли мы в военный лагерь в районе деревни Новая Купавна. Выдали обмундирование, показали, как правильно наматывать портянки, выдали кружку, ложку, котелок. Начались наши занятия. Выдали нам винтовки Мосина, подсумок кожаный с пятью учебными патронами с деревянными пулями, саперную лопатку, противогаз и стеклянную фляжку. После вручения оружия замполит прочитал лекцию «Защита отечества – священный долг гражданина СССР». После лекции под руководством своих командиров отделений мы изучали устройство и правила ухода за оружием, собирали и разбирали.

Кроме новобранцев в лагере находились и старослужащие. Это были группы снайперов, готовящиеся к боевым действиям. Кремлевские снайперские группы принимали участие в боях в районе города Юхнов Калужской области и на Волховском фронте, уничтожив до 1200 немецких захватчиков.
К августу 1942 года закончилось строительство грунтовой дороги от военного лагеря до стрельбища, верхний слой которой был очень рыхлый. Для того чтобы его уплотнить использовали новобранцев, которые отрабатывали строевой шаг. И по команде «на месте!» сильно топали, уплотняя землю.
Занимались по 8-10 часов в сутки, осваивали азы начального армейского обучения. Марши на несколько километров были сложны, но не страшны. Занимались на снарядах, бегали, проводили ночные марш-броски по подмосковным населенным пунктам.

7 сентября 1942 года мы приняли военную присягу и были зачислены в Полковую школу ПСН – Полка специального назначения, которая готовила младших командиров, и только с этого дня началась наша действительная воинская служба. Выдали нам удостоверения, что с 10 сентября 1942 года мы состоим на службе в Красной Армии, мы их выслали родителям. Это удостоверение давало право на получение льгот по налогам и госпоставкам. 

Я стал курсантом пулеметного взвода в отделении сержанта А. Гусарова. Командиром пулеметного взвода был лейтенант Лабза.

Через несколько дней после зачисления все подразделения в походной колонне шли по обочине шоссе в сторону деревни Купавна на учебные поля. Через некоторое время строй стала обгонять колонна «студебеккеров». Старшина шагал слева строя взвода по ходу движения. Внезапно одна из машин изменила свое направление и сбила его, шофер резко вывернул руль, машину развернуло, и он попал под заднее колесо, а развернувшаяся машина бортом сбила еще две шеренги курсантов. Было много раненых, старшина погиб. На церемонии похорон мне было поручено читать речь, сразу после заиграл «Интернационал» и гроб опустился. Впоследствии выяснилось, что солдат, который сидел за рулем, уснул.

Осенью 1942 года кремлевская школа перебирается на зимние квартиры.
Кремль в то время уже был замаскирован под городскую застройку. Кремлевские звезды были зачехлены, сами башни закрасили в чёрный цвет. Позолоченные маковки церквей покрыли мешковиной и серой краской. По периметру Кремлевской стены выстроили макеты городских зданий. Такие же сооружения были поставлены и на Манежной и Красной площадях. Фасады и крыши зданий перекрасили под общий городской фон московских домов. В первую военную зиму русло Москвы-реки было заставлено баржами, но которых стояли декоративные дома, манекены и даже чучела лошадей. Такая маскировка затрудняла немецким летчикам распознание с воздуха кремлевских объектов. Судоходство по Москва-реке возобновили лишь весной 1943 года. В июне же 1941 года, с 25 июня по 5 июля, были вывезены саркофаг с телом Ленина в Тюмень, а экспонаты оружейной палаты и золотой запас были вывезены с Свердловск и Челябинск. Но в военные дни почетный караул также нес службу круглосуточно, укрепляя в людях веру в победу. 

21 июля 1941 года при налете на Кремль она из фугасных бомб пробила крышу Большого Кремлевского Дворца, но не разорвалась.

12 августа прямое попадание фугасной бомбы в здание Арсенала привело к серьезным разрушениям и значительным жертвам военнослужащих: погиб зенитно-пулеметный взвод лейтенанта Ходырева, который находился на огневой точке, на крыше этого здания.

С октября Москва находилась на осадном положении, был введен комендантский час. Вступили в силу чрезвычайные законы военного времени. Любых агентов врага теперь расстреливали на месте. Всему личному составу полка предписывалось в любую минуту быть готовыми к вооруженным действиям. 

Авианалеты на Москву и Кремль продолжались до марта 1942 года. За 141 налет было сброшено 1610 фугасных бомб, на территорию Кремля более 1000 зажигательных и 15 фугасных, их которых 14 взорвалось. Было значительно разрушено здание Ареснала, погибло множество людей и было уничтожено множество боевой техники.

Помню, 6 ноября 1942 года мы собирались с курсантами на концерт в клуб, я стоял у окна на Спасскую башню и услышал орудийные выстрелы, а вскоре сильный хлопок. Вскоре мы узнали, что что каким-то террористом-одиночкой при выезде из Спасских ворот, с лобного места была обстреляна машина А.И. Микояна. Степин и Вагин огнем из личного орудия блокировали террориста, а Цыба метко бросил гранату и ранил его. Ну и вот задержали, передали в соответствующие органы, и, по-моему, его только через десять лет судили. Первая версия была: думали, что выезжает Сталин, он думал, что по Сталину стрелял, а оказалось, что по Микояну. 
После этого служба по охране Кремля была усилена. Вдоль Москва-реки, Александровского сада и так далее. Так что вот. Единственное покушение было. За весь 1942 год на постах застав и караула здания Правительства СССР личным составом полка было задержано 665 лиц с нарушениями в документах и пропусках.

В 1944 году в ходе операции «Багратион» была освобождена Белоруссия, Литва, восточные районы Польши, вышли к границам Восточной Пруссии, в плен попало более 400 тысяч немцев. И 17 июля 1944 года в Москве состоялся «Парад побежденных» чтобы поднять боевой дух советской армии. Мне удалось быть свидетелем этого шествия. 

Весь 1944 год для меня прошел в учебных буднях. Важным событием моей жизни было то, что в декабре я был принят в члены партии.

Поздно ночью 30 апреля 1945 года нам стало известно о том, что Берлин пал и над Рейхстагом водружено красное Знамя Победы. В таком настроении прошел парад 1 мая.

9 мая было прекрасное солнечное утро, но подъёма в 6 утра не последовало. Дежурный сообщил, что подъем будет в 7 часов, так как пришло сообщение об окончании войны, и этот день объявлен выходным. Конечно, мы все поднялись до команды, все мы были несказанно рады этому событию!

С огромным воодушевлением писали письма родным и близким, поздравляя их с Победой. Эйфория праздника не позволяла думать еще о том, что с окончанием войны наступал период восстановления разрушенных и сожженных городов, сел, заводов, школ.

В первой декаде июня наша школа срочно возвращалась в Кремль, начались занятия по расписанию, в которые обязательно была включена ежедневная строевая подготовка. Стало известно, что готовится парад Победы. Подготовка к параду была поручена Генеральному штабу. Необходимо было отобрать в войсках 40 тысяч наиболее отличившихся в боях фронтовиков и перебросить их вместе с техникой к 10 июня в Москву. Эшелоны шли вне расписания. Парадную форму шили на фабрике «Большевичка» и в городских ателье. Парад приказом Верховного Главнокомандующего был назначен на 24 июня 1945 года.

Утро в этот день выдалось дождливым и пасмурным, но нам всем казалось, что воздух пропитан радостью и счастьем. Мы занимали свое место напротив Мавзолея В.И. Ленина. парадные полки заполнили всю Красную площадь. За несколько минут до парада на трибуны поднялись члены Государственного Комитета Обороны и И.В. Сталин. Хорошо были видны их лица. Сталин стоял и смотрел на парадные полки, он был очень сосредоточен. При прохождении по Красной площади я смотрел только вперед, так как был правофланговым второго батальона, и на трибуну Мавзолея смотреть не пришлось. 

Когда решался вопрос о том, кто должен командовать парадом, все единодушно высказались в пользу Верховного Главнокомандующего, но, как говорят, он заявил: «Я не кавалерист. Кавалеристы – товарищи Жуков и Рокоссовский. Вот им и командовать парадом.» Так и было: Жуков принимал парад, а Рокоссовский им командовал. 

Вечером состоялся торжественный салют. А я этим вечером получил приглашение на прием 25 июня 1945 в Большой Кремлевский Дворец на прием в честь участников парада. Праздничные дни 45-го года я запомнил на всю жизнь и храню, как семейную реликвию, Приглашение на прием в Кремль и Программу концерта я храню, как память о тех незабываемых событиях в моей жизни.

В марте 1946 года мне присвоили звание «старшина» и я получил долгожданны отпуск домой.
После отпуска вскоре школа была переформирована, а нас сразу после окончания парада в честь «Дня танкиста» отправили в Сочи, выполнять правительственное задание по охране отдыха товарища Сталина. Это была его первая поездка после десятилетнего перерыва.

В 1947 году на приеме у коменданта Кремля я выразил ему свое желание быть демобилизованным и получить высшее образование. Генерал готов был меня демобилизовать, но за время службы мне необходимо выплатить 3200 рублей, а такие выплаты в его бюджете были не предусмотрены, и он предложил продолжить службу. Я зашел в штаб полка, получил необходимые документы и указания, собрал свои вещи в чемодан, и попросил одного из офицеров школы вынести его из Спасских ворот. Попрощавшись, отдал ему свой пропуск и последний раз пошел вдоль Мавзолея строевым шагом, отдавая ему и дежурному воинское приветствие, вспоминая, как увидел все это в первый раз. Мне было 23 года.

Демобилизовался я в 1950 году, вернулся в родной город и поступил на металлургический факультет УПИ, после окончания которого остался на кафедре. Окончил и военную кафедру и вместе с воинской специальностью «командир взвода средних танков» получил офицерские погоны. В 1965 году защитил кандидатскую диссертацию, стал доцентом кафедры. За время работы я опубликовал более ста научных работ и получил тридцать с лишним авторских свидетельств на изобретения.

В 1996 году в 72 года ушел на пенсию.

Жорж Владимирович рассказывал, постоянно отсылая меня к своей книге «Старая фотография», которую он написал по своим воспоминаниям. Ему не хотелось повторяться в разговоре. Рассказывал он очень немного и за годы войны, как он оговорился, почти все было засекречено, поэтому и в книге эти главы предельно коротки. Да, материалы из его книги использованы в этом тексте. Большая честь держать ее в руках.

- А расскажите немного о товарищах. Вы до сих пор общаетесь?
— Товарищи, значит. Сейчас осталось товарищей два человека, наших свердловчан, которые живут в Москве. Один товарищ служил до 48-го года, потом убыл на юг, на правительственные дачи. С правительственных дач он прибыл в Москву и дослужился до зам. управляющего ЦК КПСС. Это Берсенев Владимир Федорович, который жив сейчас ещё. Ну тоже уже больной, и тоже немолодой. И второй товарищ с Уралмаша, Николай, который так же служил, учился вместе, закончил полковую школу. Сделали его вторым номером противотанкового ружья после окончания, на башнях. Он занимался физической культурой: бегал, прыгал, развитый был, лыжник, стрелял хорошо. Ну и соответственно его приметил зам.коменданта кремля и комендант кремля. Давай-ка подавайся в офицерский батальон, там такие нужны. Он не хотел, хотел демобилизоваться. Вдруг он получил увольнение в отпуск домой сюда, приехал, а его ждал приказ: переведен в офицерский батальон со званием младшего лейтенанта. Вот он там двадцать лет отслужил, в здании правительства, в Большом Кремлевском Дворце. После смерти И.В. Сталина в Большом Кремлевском Дворце была организована гостиница для самых великих, для глав государств, которые приезжали к нам, и которые пожелали бы в царских покоях почивать. Вот там побывали многие: Индира Ганди, Мао Цзэдун и все прочие. И поднимался государственный флаг той страны, глава которой размещался в покоях Большого Кремлевского Дворца. Сейчас, по-моему, это прикрыто, а тогда было. Ну вот он вышел на пенсию, сейчас в ветеранской организации работает. Начинал работу он на Уралмаше, 41-й год, танками уже занимался. Остальные все ушли в мир иной уже. Командиры все, никого нет. Мало осталось в живых. Считайте, всем нам уже девяносто и больше. Всё, я наговорился, больше не знаю, только допрашивайте.

 

Вернуться к разделу