Стелла Владимировна Никифорова (Кугельман)

Стелла Владимировна Никифорова (Кугельман)

Родители Стеллы Владимировны Никифоровой (Кугельман) мигрировали из Испании во время гражданской войны 1936-1939гг в Бельгию, город Антверпен. Стелла родилась в Антверпене в июле 1939г. Маму звали Роза, дедушка по отцовской линии нежно называл её Розита, отца звали Луис-Густаво.

Семью Кугельман арестовали в октябре 1943г. за еврейское происхождение. Стелла вместе с матерью оказались в Равенсбрюке[i], отец в Бухенвальде[ii]. 
Мать была больна, её отправили в 10-й туберкулезный блок, Стеллу в 15-й блок. 

За Стеллой присматривали лагерные женщины. Передавая ребенка, как эстафету, друг другу. Именно в Равенсбрюке существовал (как бы сейчас сказали) институт «лагерных матерей». Т.е. ребенок, оставшийся сиротой, никогда не оставался один на один со своим горем. 

Первой лагерной матерью Стеллы была бельгийская узница мадам Клер ван ден Боом. Стелла вспоминает о Клер:
«Женщина, которая сделала для меня столько хорошего и в лагере, и спустя десятилетия после освобождения, что я никогда не устану её благодарить. Как мне казалось, я её не помнила, но это только казалось.

Однажды в лагере ко мне подошла женщина и спросила: «Хочешь увидеть свою маму?», ещё бы я не хотела её увидеть, я согласилась. Ведь мама для меня была всем: и мамой, и подругой, и защитницей… Женщина взяла меня на руки и поднесла к бараку, где у окна сидела мама. Я помню, был яркий солнечный день, и мы так обрадовались друг другу, о чем-то говорили… Я была так счастлива, что мама жива, что я вижу её, что больше ни о чем не думала! Мама приготовила мне маленькие подарки: зубную щеточку и кусочек фольги. Я это помню, как сейчас. Чтобы показать меня, Клер рисковала своей жизнью, потому что ходьба между бараками была запрещена, а, учитывая, что мама была в туберкулезном бараке, тем более. 

Много лет спустя, когда я рассказала Клер о нашей встрече и пожалела, что не знаю ту женщину, которая доставила мне такую радость, Клер тихо спросила:
— Не знаешь, кто это был?
— Нет, — ответила я.
— Это была я». 

Позже, из концлагеря, Клер отправили в соляные шахты в Силезию, но Стелла не осталась одна. 
Следующей лагерной мамой была Розан (Рене) Ляскру. Стелла встретилась с ней в блоке 15. В этом блоке находились французские и бельгийские заключенные. Стелла привыкла спать и есть на кровати Розан. Все лагерные мамы умывали детей и причесывали, в том числе Стеллу. «Ты никогда не плакала и была исключительно развитым ребенком. Ты говорила по-французски, но я понимала и по-испански. Однажды, ты сказала мне, что больше никогда не заговоришь по-немецки, потому что «Они убили мать отца» — позже, в переписке вспоминает Розан. В воспоминаниях Стеллы, Розан всегда проявляла душевную заботу, согревая своим теплом.

Стелла не помнит всех своих лагерных матерей, но немку Клару она запомнила на всю жизнь, так как это она сообщила ей в концлагере, что её маму сожгли. Стелла восприняла это спокойно, потому что или не поверила, или не поняла смысл этого слова. Сейчас Стелла говорит: «Когда я поняла это, мне стало страшно от того что я одна на всем белом свете. Тогда я решила, что обязательно найду отца, потому что верила, что он остался жив».

После того как фашисты сожгли ее маму, они искали Стеллу, но женщины сделали все возможное, чтобы её не нашли. О том времени Стелла говорит:
— Я ни одной ночи не спала на одном месте. Меня прятали в разных бараках, в основном в те бараки куда немцы не ходили: тифозные, туберкулезные… 

Одной из узниц Равенсбрюка была военнопленная доктор Антонина Никифоровна. Она была военным врачом и в плен попала вместе со своим госпиталем, который находился на острове Эзель. Позже в разговоре с Антониной, уже после заключения, Стелла вспоминала, как она прибежала к одной женщине и обиженно спросила:
— Правда, Клара, дура? 
— Почему? – спросила женщина. 
— Я немного шалила, и она сказала, что «Твоя мамочка на небе и недовольна твоим поведением». Моя мамочка не на небе, моя мамочка в 10-м блоке! – заплакала я.
… Антонина спросила меня:
— А дальше что было?
— Я не помню.
И она рассказала мне конец этой истории.
— А ты знаешь, что русские самолеты летают выше всех и дальше всех?
Я знала это. 
— Так вот, они летали там и никого не видели.
Я успокоилась, обняла Антонину и убежала. 

За все время заключения в лагере у Стеллы было 7 лагерных матерей: Клер, Розан, Анна, мадам Стресснер, Клара и другие. Эти женщины были разных национальностей: немка-антифашистка, бельгийка, француженка, датчанка, еврейка и русские. 

В начале 90-х годов голландский режиссер Анн-Мари снимала фильм «Женщины Равенсбрюка». В интервью она спросила Стеллу:
— Где было лучше в концлагере или в детском доме? 
Стелла никогда не сравнивала эти два периода жизни… но подумав, ответила:
— В концлагере было лучше. 
— Как!? – опешила она. 
— Меня в концлагере женщины любили, я была окружена вниманием, заботой, а в детдоме я была никому не нужна. 

Добрые женщины никогда не оставляли ни Стеллу, ни других детей без заботы. Стелла была ухожена, накормлена насколько это было возможно, также как и другие дети.
После освобождения в 1945г. советскими войсками. Стеллу отправили в детдом под Брянском. Там ей предложили на выбор два отчества: Иосифовна или Владимировна. Стелла выбрала второе.

В 1961 г. в Москву приехала антифашистская делегация бывших узниц Равенсбрюка. Там она познакомилась с Эрикой Бухман, возглавлявшей делегацию. Через неё Стелла нашла мадам Клер ван ден Боом, которая и теперь помогла ей. 22 декабря 1962 г. Клер сообщила о судьбе матери и отца. Благодаря Клер, Стелла узнала, что, вернувшись из Бухенвальда, отец прожил несколько лет в Антверпене. В 1952 г. Луис-Густаво уехал в Бразилию, в Сан-Паулу. В сентябре 1963 г. Стелла встретилась с отцом, ровно через 20 лет. 

Отец передал Стелле дневник матери, фотоальбом и кое-какие мелочи, чудом сохранившиеся у людей. Стелла вспоминает: «Мама на всех фотографиях выглядела такой живой, веселой и от неё исходила такая любовь, что каждая строчка в дневнике, написана была с такой любовью, что её тепло я чувствую до сих пор, а ведь любовь не умирает, а если так, что ты жива для меня всегда». 

От себя могу сказать, что Стелла крайне редко улыбается и плачет. В лагере громко смеяться и плакать было запрещено, в детдоме тоже… Стелла скупа на проявление эмоции. Но не смотря на тяжелую судьбу, она вкладывает много сил и энергии в то, чтобы донести свою жизненную историю и истории своих товарищей до людей.
В 2009 году Стелла возглавила организацию Санкт-Петербургскую организацию бывших малолетних узников фашистских концлагерей «Союз».

[i] Равенсбрюк – женский концентрационный лагерь Третьего рейха, располагавшийся на северо-востоке Германии в 90 км к северу от Берлина. Существовал с мая 1939 до конца апреля 1945 года (wikipedia).
[i] Бухенвальд – один из крупнейших концентрационных лагерей на территории Германии, располагавшийся близ Веймара в Тюрингии (wikipedia).

Автор Владимир Лосев

Вернуться к разделу