Семейко Иван Павлович и Нина Егоровна

Семейко Иван Павлович и Нина Егоровна

В этой комнатке все говорило о хозяевах. Даже не задавая вопросов, было очень многое ясно. И по кружевам на подушках, и по простой полосатой в белых носочках мурчащей морде на коленках хозяйки и по хлопковому платку на ее голове.
Иван Павлович занял главенствующее положение за столом, а с кресла скромно ему помогала супруга.


— Я еще в школе учился, уже не помню, сколько мне было. Жил тогда в Ростовской области, село Слободское. Оттуда и пошел воевать. Первым отец ушел на фронт. А я ушел в 1944 году, служил в зенитных войсках. Послужил в сумме 11 лет. Демобилизовался в 1951 году. На Урал приехал в 79-м году.
Иван Павлович был очень внимателен к нам, к разговору. Но всевластное время забрало все подробности, города, годы и названия, заменив «этим».
— А Победу помните?
— Победу, конечно, помню. Уже ждали победу, мы там были, в этом. (В Берлине – прим. авт.)


Нина Егоровна очень пыталась помочь, напоминая ему, что помнила из военного билета.
— А сами вы как войну пережили?
— А я вот все время ворчу, как мы работали в деревне в годы войны. С 8-10 лет пололи, с 12 лет уже пахать нас заставили. Хорошо нам досталось. Ишачили в деревне во время войны. Днем пахали и боронили, а вечером снопы возили, молотить надо. Все бросив, помогали, как же еще?! В школе мы учились скорей-скорей, весной пораньше нас выпустят, чтобы помогали деревне. Деревня небольшая, но хорошая была у нас. Все такие порядочные, работали мы очень хорошо. Сейчас вспоминаем с приятельницей из одной деревни, как мы работали. Нас теперь человека 3-4 в живых осталось. У меня стаж работы 51 год с половиной на одном месте, как привез меня брат сюда девчушечкой, так и работала в 89-ом тресте. Строительный трест был. Начальство уже поумирало, кто остался, созваниваемся. Работала я в плановом отделе, бухгалтер, все операции мои.


Во время войны девчушечкой была, работала в поле. В 1948 году брат меня сюда привез. Папа к тому времени у нас уже умер, мама одна осталась. Маму забрала сестра на станцию Куеду. А меня брат приехал и забрал. Сперва у него на Уралмаше жила, устроили меня на работу.
Досталось нам, конечно. С 1942 и по 1947 год мы хлеба не видали в деревне.
Кто сворует, кто как жил. А у нас папа и мама порядочные были. Чтобы взять что-то в колхозе, мама с папой боялись греха. Раньше в Бога веровали. И нас приучили. Вот если пшеницу пашем, я вот так возьму зернышко, разомну в ладошке и в карман положу. Домой приду, мама говорит: «Ну что такое, опять своровала?! Вот грех то какой!». Кашу сварит с пшеницей, и вот мы хлеб не едали. А потом, как говорили уполномоченные во время войны, дом у нас был в первой деревне, отец раз порядочный, грамотный, сам дом построил. К нам всегда приезжали летчики и в правление. Все к Егору Никитичу. И вот Василия привезли однажды, такой молодой летчик, помогать в колхоз привезли. Потом Ваня был. И мама с папой нам покоя не давали, работали без конца мы: огурцы, помидоры у нас всегда были. И вот Вася мне: «Пойдем, Нина!». И вот мы пойдем в яму в огороде, наберем редьки да моркови, он говорит: «Ну сегодня будем пукать». И вот привозили летчиков, и кто повыше рангом, всех к Егору Никитичу. Привезут вот и берут в деревне муку, и маму заставляют стряпать, надо же всех накормить, а то хлеба нигде нет. И вот мама стряпала хлеб. А кто уже знает, дак «картошечки еще нашоркай, чтоб побольше было, и чтобы вам еще осталось». Потом к нам поселили учительницу Катю, ей давали по 16 кг картошки в месяц. И вот она: «Давай, Нина, шоркай картошечку, чтобы нам на весь месяц на всех хватило». Вот благодаря этому как-то и жили. Хотя и скотину держали и жили.

Порядочно жили, не крали, не воровали, жили бедно, Бога боялись. Такие у нас родители были. Отец никогда не давал говорить плохого слова. Ворчал на всех.
Нас в семье родилось 10 девочек и 6 мальчиков. Все мальчики умерли, выросли только 6 девочек из всех. Первый мальчик был Ваня и последний. Вот последнего помню. Напротив у соседей тоже шесть человек было. Те в карты играют, в балалайку, а нас родители отправляли в огород. У нас даже в огороде арбузы были, все удивлялись, как это так. А отец всегда говорил: «Надо работать уметь и быть благодарным Богу!»
Сейчас вот нас в живых две сестры осталось. Аннушка 1927 года, и я с 1931го, две старухи осталось, все поумирили уже.
Когда война кончилась, я помню. Едет на лошадке солдат с флагом и кричит: «Война кончилась, война кончилась!» Мы все выскочили, скорей побежали в управление, рады все. Мужчины только дедушки и пожилые были, всех позабирали, никого молодых не было. Все в деревне мужчины воевали, и мало кто в живых остался. Вот так война кончилась. Потом в школе отмечали, все радовались. В школу ходили за 6 километров. Бродом, речки переходили в лаптях. Сейчас вот ноги и болят. 
Война нам досталась хорошо… Хорошего особо я вам не могу ничего рассказать, война была…
Нина Егоровна немного сетовала на нынешнее поколение, на свое детство, но приученная родителями благодарить, она улыбалась нам и все время трепала за ухо довольную на коленях кошку. А та лежала, свернувшись клубочком, и по-кошачьи улыбалась, снимая все нервы своей хозяйки.

Вернуться к разделу