Рябинина Анна Ивановна

Рябинина Анна Ивановна

На маленькой карточке значилось: «Рябинина Анна Ивановна, 1941-1945 – ст. сержант, воевала на 2-ом Белорусском фронте, 218 стрелковая дивизия, 115 арт. дивизия. Орден Отечественной войны II степени и медаль «За победу над Германией».


Это была очень тоненькая женщина. Огромную осторожность вызывало ее состояние и готовность рассказать. А главное – желание быть услышанной!
— Ой, спасибо! – говорила она, чуть приподнимаясь на кровати на сколько могла. Она благодарила нас за то, что пришли.
— Тетя Аня, только не плачь, — с любовью просили домашние.


Она пыталась приподниматься во время разговора, громко и четко говоря то, что вспоминалось. А вспоминалось очень точно все. Она хотела нас видеть, но могла только слышать и называла «дети».
— Мой был 2-ой Белорусский фронт, главнокомандующий хороший был, дай Бог ему здоровья, пускай сто лет живет. 


Сначала я в санитарном поезде работала. Была медсестрой на фронте. По полю ползала, раненых искала, перевязки делали, собирали раненых и отвозили в разные города. С собой была всегда сумка, и была еще у меня собачка. Она вынюхивала, где раненый лежит, приводила меня к нему. Собака приведет, я смотрю, батюшки, весь в крови лежит, но живой. Обработаю рану. Сумка была полная бинтов и перевязочного материала. Потом собирали раненых. Мой отец тоже служил, собирал раненных. Соберем и в госпиталь, в тыл. Так служила два года. Потом разбили наш санитарный поезд и нас всех рассортировали. Тогда я и попала на 2-ой Белорусский, с ним и прошла до конца войны. В артдивизион меня послали. Везде была, куда пошлют, медики везде нужны были. Все тяжело было, все пережили. Не дай Бог еще вам такого, не дай Бог! Живите мирно, мирно живите! Не дай Бог, самое тяжелое – это война.
Была ранена. Обрабатывала рану однажды и, видимо, снайпер мне в руку выстрелил, крови много было. Перевязали эти же солдаты меня. В медсанбат отправили, неделю, наверное, там побыла и потом обратно на поле боя. Некогда было отсиживаться. Немного подзажила рана и вперед. Страшно было, дети мои. Не дай Бог войну эту.
Когда победу встретила, радости то много было у нас. Что вы?!! Друг друга целовали, радовались. Много было радости.


Не дай Бог, чтобы война была, не дай Бог, дети! Пускай всегда будет чистое небо! Живите, радуйтесь каждому божьему денечку, поняли меня, сыночки? Каждый день настал, радуйтесь, что день хороший! И следующие дни будут хорошие.
Когда был Советский Союз Лукашенко ко мне 4 раза приезжал поздравлять, медали вручал, а потом рассоединились, и стала у них своя Белоруссия, Украина отдельно, Россия отдельно. 


А после войны работала на Уралмашзаводе медсестрой в 23-м здравпункте и так до самого конца там. Забыла уже, кто была заведующая.


Что угодно можно было уже не помнить, да и сколько можно хранить в себе эти ужасы. И громким лейтмотивом всей ее жизни со слезами на глазах звучали слова: «Не дай Бог, дети, чтобы война была. Молите Бога, чтобы небо было чистое. Запомните меня! Чтобы небо было всегда чистое! Страшно даже вспоминать!»
Она, устав, затихла и легла на подушку, выдыхая: «Вы меня извините, если что, я все лежу, устала уже…»

Вернуться к разделу