Николай Иванович

Николай Иванович Ворохобов

- Мы все рвались идти на фронт! Другие были, героями себя считали! Для нас счастьем было идти воевать! Мне 15 было. А когда забрали — 17.
Николай Иванович из Златоуста после пулеметного училища попал на передовую. Тогда планировалась Курско-Орловская битва, и его забрали туда. Курскую битву прошел под Орлом, это было первое сражение. И дальше началось уже все: был на фронте, в окопах, блиндажах. Он прошел 44 и 45-й года на передовой, дошел до Германии и закончил свою войну в Балтии.


И вот что этот человек-легенда говорил нам о тех днях:
— Каждый день был памятный, потому что заснул – проспал, проснулся – толи ты живой, толи нет. День начался, и что будет через час, не знаешь. В такой обстановке каждый день был памятный.
Я не пулеметчик, я не герой какой-то, я обыкновенный винтик большой машины. Армия сделала, значит, я принял участие. Курская битва, под Варшавой, на Одере, форсирование Днепра, взятие Бобруйска, Кенигсберг, но мы его только подготовили, не брали сами.
Я сначала был в пехоте, 108-я стрелковая дивизия. Первые бои в пехоте принял, потом меня ранило, недели 2 пробыл в санбате. А потом пришли, ну мы на фронте их считали покупателями, пригласили меня, раз я был минометчик, в артиллерийский полк. Больше полугода был в расчете. Меня пригласили на трактор, я возил пушку. Потом на машину. И на машине я уже закончил свою войну. Всякое бывает. Стоит пушка и стреляет, идут танки. Может подбить, может не подбить, моя прямая задача: если надо, сменить позицию, подскочить к этой пушке, и ребята хватают, и раз, переставляют. Остались живы — хорошо, нет-нет, всякое бывает. В таком напряжении почти каждый день. Потери большие были особенно в пехоте. Артиллерия — не пехота, километра на 2 дальше стоит. Но вот на форсировании Днепра были прямо на берегу. Ставили на край берега, чтобы на тот стрелять. Когда идут плоты, лодки, чтобы переправляться, чтобы не дать противнику обстрелять, поднять голову, чтобы без потерь. Но все равно потери были, они и прямо в плот попадали, а там десятка три людей. Вот… война… Сейчас много говорят, что плохие были, много жертв, не правда! Война есть война! Народу много очень погибло.

Мы радовались, что выжили и шли дальше.
В 45-м о Победе объявили по радио. Все повыскакивали, кто в чем был, радости было очень-очень много.
Я демобилизовался в 48-м году, с музыкой нас уже не встречали. Окончил техникум и приехал в Пышму в 54-м году, работал в шахте. И ушел оттуда на пенсию.

Его милая супруга все это время тихонько, на цыпочках накрывала стол. Расставила красивый сервиз, принесла чай и, потирая руки, ждала, когда же мы закончим и будем пить чай. «Он ведь с утра специально в магазин сходил, как это вы откажетесь?» Да, собственно, никак! Как мы можем отказаться. Девочки сели пить чай, а я попросила разрешения Николая Ивановича его сфотографировать. Он очень плохо слышал, и я говорила прямо в ухо и громко. И тут он тихо спрашивает: «А можно я с Томой?» — это был так робко, но так чудесно.
Когда мы собирались, Тамара Александровна провожала нас громкими разговорами о школе и учениках, а Николай Иванович что-то разглядывал на пиджаке и молчал, казалось, где-то далеко в себе. «Он долго будет еще вспоминать и меня спрашивать, спасибо, что вы зашли».
Ох…
— Эта война была самой жестокой за всю историю…

 

Вернуться к разделу