Кобелев Герман Петрович

Кобелев Герман Петрович

- 22 июня 1941 года я был еще шестнадцатилетним пацаном. О войне объявили по радио. Произошло это все внезапно. Мы должны были ехать в Челябинск на спартакиаду, но никуда не поехали… 
— В 1942 году кончил я 2 четверти 10 класса и нас вызвали в военкомат. Нам сказали так: «Сейчас пойдете или через некоторое время? Если сейчас, то попадете в авиацию, а если потом, то не известно, куда вас отправят». Ну, мы решили, что лучше пойдем в авиацию. Приехали в Челябинск, в школу авиамехаников. В этом училище я проучился около месяца. И нас 60 человек направили в Челябинское училище стрелков-бомбардиров. Шагом мы прошли 400 км от города до училища. Проучился я около 5 месяцев, должен был выпускаться, но нас оставили учиться на дальнюю авиацию. Здесь мы еще проучились около года. Изучали все по профилю авиации дальнего действия: радионавигацию, метеослужбу, в общем, все по – новой учили. Потом нас направили на подготовку в Астафьево, дали нам летную практику, и после этого я попал в 12-й Гвардейский Гатчинский авиационно-бомбардировочный полк 3-го Сталинградского корпуса авиации дальнего действия. И в этом полку я был до самого конца. 

- Вы можете вспомнить свой первый полет?
— Первый полет был 13 июня 1944. Попал я на фронт, где была операция «Багратион». Меня вывозил штурман эскадрильи капитан Лыткин. Летать некому было. 5 самолетов было в отряде, а тут было 2 или 3 экипажа. Один сбили, а другой находился в санатории. Ну и пришлось летать. И вот первый вылет я делал на Полоцк. Как положено ЭСБР был у меня, прицел НКПБ-7. Когда шел к цели, я все смотрел в низ, и вижу, летят снаряды. Летят так, что доходят до самолета и вниз уходят. Ну, посмотрел на это и позабыл про то, что цель надо бомбить. Командир спрашивает:

-Ну, что кончил ты бомбить?
— Ой, забыл — по-мальчишески и сейчас говорит Герман Петрович. 
— Так что ты забыл-то?
— Да вот, растерялся и забыл.
— Цель была похожа на ту, которая была в парке у нас в Шадринске. Фейерверки от туда пускали. Вот этот фейерверк я вспомнил. А он матом меня отругал, сказал, что со мной еще разберется. Заходим второй раз, отбомбились, сразу он раз и вниз пошел. Я никогда в жизни не летал низко. У нас были полеты здесь на 1000-1200 метров, а он пошел и начал «брить». Я вышел на озеро, дал ему курс и пошел. Иду, смотрю, он летит.
— Ну как там? — спрашивает командир.
— Да нормально. А сам уже потерял все. Выскочил я прямо на приводную станцию.
-Когда там будем?
— Я говорю: «Да минут через 5». Смотрю впереди станция, говорю: «Вот она!»
Он отвечает: «Сам вижу!»
— В общем, я стал летать. Сделал 45 вылетов до окончания войны.
Война — такое время, когда не только мужчины способны защищать свою Родину, но и женщины встают грудью за свою Отчизну. 
— Помните, -говорит Герман Петрович, — Гризодубова была такая летчица. Она была командиром в соседнем с нами полку. Значит, у первого экипажа, который должен был полететь, на взлете отказал мотор, и самолет упал. Экипаж начал сразу выскакивать, а потом смотрят — командира-то нет. Они обратно заскочили туда, а у него зажало ногу. Начали его таскать. Таскали, таскали и сами бросились бежать. А самолет горит. Тут подскакивает командир полка Гризодубова. Стояли наш командир и командир дивизии. Она у командиров спрашивает:
-Что там?
— Да, командира зажало.
-Ах, вы бабы в штанах! — и бросилась туда бежать. Все за ней побежали. Быстро раскидали бомбы, а они по 250 кг, вытащили командира. Как только они его вытащили, произошел взрыв. Гризодубова спасла командира. 

- У нас был такой случай, когда на аэродром пришел из тыла самолет Юнкерс. Ночь была, ничего не видно. Он зашел вперед, там аэродром был Сморгонь, сбил одного, потом повернул к нам. А сверху подошел второй самолет. Он снизу дал очередь и сбил. И это оказался летчик, которого в то время Гризодубова спасла. 
Среди военных летчиков было много молодых ребят. А молодость, как известно, заставляет иногда делать необдуманные поступки. Герман Петрович заметно оживился, когда рассказывал нам об одном курьезном случае.

- Один экипаж шел с здания, и на нашей территории их сзади подбили. Попала пуля в мотор, и мотор начал дымиться. Командир решил сбросить люк сверху и сам выпрыгнул, за ним выпрыгнули второй пилот и борттехник. Штурману деваться некуда. Рядом нигде нет противогаза. Противогаз лежит во фюзеляже. Туда бежать нельзя. Он смотрит, вроде меньше стал двигатель дымиться. Штурман взял управление на себя. К нему подошли борттехник и стрелок, и они все полетели домой. Штурман не умеет обращаться с фюзеляжем. Сели. Шасси нет, винты скрутились. Подъехал командир полка и спросил:
— Что такое?
— Да вот, командир выскочил. 
На следующий день фюзеляж подняли, винты сменили и поставили самолет в лесок. Дня через четыре приходят трое… Подходят к командиру полка. 
— Значит, товарищ командир, был случай такой, видели мы самолет сгоревший.
— Где экипаж?
— Экипаж не знаю где.
— Давайте садитесь, — садит их на машину, приезжают.
— Это ваш самолет?
— Наш, а как он здесь?
В итоге штурману дали орден Красного знамени, товарищам тоже дали по звездочке. А экипажу сказали, что они будут летать до тех пор, пока не кончится война, никаких им наград не будет.
Апрель 1945 года. Еще никто не знал, что вот-вот закончится эта всем ненавистная война. Каждый вылет для Германа Петровича мог быть последним. 

16 апреля 1945 году его экипаж отправляют на очередной вылет.
— Ну, нам ничего не сказали. Мы полетели. Там команда «Ч» дается. В это время с земли 140 прожекторов… В общем, это был первый вылет на Берлин. Отбомбились мы по второй полосе. Потом 24-го полетели на Кюстен, это на Одере, и молодые ребята решили посмотреть, что за Берлином делается. Подлетели, а там сразу стена огня. Пришли обратно. Через 2 дня нам дают снова Берлин. Начали мы все писать письма, обмениваться. Если меня убьют, то ты напиши моей жене, передашь и т.д. В общем, такое настроение было. Мы взлетели 26 апреля. Ночь лунная, все видно, и идем на Берлин. Думали, сейчас нам дадут! Проходим Берлин, и не одного выстрела. Все там уже разбито: артиллерия была нарушена, авиация нарушена. Мы пришли, отбомбились, развернулись, и домой ушли. И вот знамя Победы уже было над Берлином. Нам дают снова бомбить Берлин. Но дают так: только 5 экипажей и бомбить нужно с высоты 300 метров, бомбы 100 кг. Три на три. Чтобы пройти 3 км, нужно полминуты, если не сбросил где-то там, то все. Ну, мы зашли, сразу отбомбились и пошли домой. 

Последний боевой вылет Германа Петровича состоялся 1 мая 1945 на порт Свинемюнде. В этом вылете была понесена последняя потеря — один из экипажей так и не пришел домой. 
9 мая 1945 война закончилась также неожиданно, как и началась 22 июня 1941.

- 9 мая должны были лететь на Лейпциг. У меня заболел командир. Я остался как старший по званию. В 10 часов дают отбой всем. Все пошли спать, а я — дежурить. Смотрю, что-то начали стрелять. Командир полка звонит и спрашивает: 
-Что такое?
— Да, наверное, аковцы напали (это старая польская армия).
— Ну, давай разберись там. 
— Есть. Смотрю со всех сторон пули летят, я ничего не пойму. Потом вбегает телеграфистка: «Поздравляю, Победа!». 
— Все пули мы расстреляли. На другой день командир полка строит полк, с победой поздравляет. Давайте дадим трехкратный залп. Раз, два… и все, кончились пули.

На наш вопрос, что для вас означает слово «война», Герман Петрович ответил не сразу. Немного поерзав на стуле, он сухо и кратко сказал:

- Ну, война дело такое, трудное. В то время для нас это было нормально, не было страшно, мы были молодыми.
Но в глазах этого мужественного человека читалось другое. Что страшно было, не за себя, а за Родину. Что было больно от потери боевых товарищей. Что до сих пор замирает дыхание при воспоминании, как бомбили противника. Что слишком быстро двадцатилетнему парню пришлось повзрослеть. 
В числе наград Германа Петровича имеются боевые медали «За взятие Берлина», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», два ордена «Отечественной войны», орден «Красной Звезды». 

Общий военный стаж Германа Петровича составил 33 года. После окончания войны из Польши он 4 года прослужил в гарнизоне аэродрома Гаровка-2, что в 18-и километрах от Хабаровска. 
В 1956 году он оканчивает Краснознаменную военно-воздушную академию и назначается на должность заместителя штурмана 260-ого бомбардировочного полка дальней авиации в г. Стрый. После окончания курсов кибернетики в академии им. Жуковского Герман Петрович получает должность старшего штурмана-инспектора в московском штабе дальней авиации. Затем была служба в Челябинском училище штурманов на должности заместителя старшего штурмана. В мае 1975 года приходит время оставить военную службу. По возрасту он был уволен в запас с должности главного штурмана авиации Уральского военного округа. До 1991 года служил в гражданской авиации. 

Вернуться к разделу