Кашин Михаил Матвеевич

Кашин Михаил Матвеевич

Михаил Матвеевич путал полк и батальон, путал даты, путал время начла войны, но помнил, как он закончил учиться и получил звание. Он рассказывал, что помнил, признаваясь, что многое уже позабыто. Но он старался.


— Война началась, я был дома. Было объявлено, что началась война. У отца моего был дом на холме, его продувало ветром. У нас был сосед, который ремонтировал ездил такие дома. Жить то надо было на что-то. И я ездил. Потом отец мой поехал в Башкирию работать, и меня с собой позвал. Приехали на станцию Чернушка. Уехали, там я ходил по домам, собирал. Правда всего пару раз. Отец там делал дома. А я ходил, научился по-татарски говорить. Оттуда приехали и вот как-то быстро началась эта война. 


Понимаешь вот, забываешь…. Мне немножко не хватает, 9 лет и будет 100. 
Когда начал работать, я был связистом. Закончил курсы связистов. Мне и звание присвоили, по-моему, младший лейтенант. Во взводе было около 30 человек. Большая ответственность. Потом я ушел учиться на политика. Сейчас не помню, как называлось учебное заведение. Закончил эту политшколу. И стал уже не командир взвода, а заместитель командира батальона по политчасти. 


Политработником тогда было работать лучше. Если ты взял группу человек 100 солдат, разместил, лекцию читаешь, они тебя больше уважают, чем командира взвода. 
Много не помню уже.


Мне было 18 лет, когда меня направили в воинскую часть.
Я 1923 года рождения. Когда уходил на фронт, еще не было 18ти. Раз звание было, то мне дали уже взвод. А после учебы стал заместитель командира батальона. И тут же наш полк расформировали, и я перешел в другой батальон. Потом на фронт. Я немного прошел на фронте. Попал в Москву, после учений, создана была часть. Я был командиром батальона, и мы попали на фронт. 


Все солдаты, все на фронте были в равных условиях. Молодые были. И мне было сложно, как-то я так нашел свою обстановку, смог сделать так, что меня солдаты стали уважать. Что я ни скажу, все сделают. Потом я стал зам командира батальона. Тут надо было самому понимать, как обращаться с солдатами и командирами, как выстраивать отношения. Со мной общались все хорошо. Каждый день я собирал своих солдат, всегда с ними разговаривал. 


Из Москвы после учений наш батальон начал вступать в бой. Боев я прошел немало. От Москвы я вышел и дошел до Берлина. Это немало. Я был связист, у меня был взвод связи. Выдавали телефон, и мы всегда шли первыми. Чтобы если захватили часть или что-то где-то, мы могли сообщить. 


Я помню, дошли ночью до домов, устали. Утром встал, вышел к окну, смотрю дома кругом и по дому нашему танки бегают. Потом мне сказали, что это столица Германии. Там я и закончил войну. Оттуда я уехал домой и больше не воевал. Пошел на завод работать фрезеровщиком на НИИ Тяжмаш.


Фактически та война, которую я прошел, длилась больше полугода.
Первый орден мне прямо на площади вручали и там на меня его повесили. Это единственный орден, больше никто мне их не вешал. Был награжден несколькими медалями во время войны. А получил их уже после войны.
Три раза мне башку сносило. Не в голову, а рядом снаряд рвался. Все голова была разбита. Так было трижды, поэтому я сейчас уже не очень.


Первый раз, значит, в бою, мы шли первыми, нас здорово немец бомбил. Я чтобы не попасть под снаряд, имел свой опыт, знал, что, если упадет снаряд, самое лучшее место, чтобы сохраниться от других – лечь в воронку. Я обычно туда ложился. И рядом с эти местом упал снаряд. И хорошо мою башку ни один осколок не задел, они выше прошли.


Второй – я командир батальона, нас вызвали к штабу батальона, дали нам время отдохнуть в землянке. Все разлеглись и вот где-то в первые сутки прилетел снаряд рядом. Звук был, конечно, подходящий. Я лежал, не проснулся. А все зашевелились и меня будят. А на одно ухо не слышу с детства, а на втором лежал. Большинство тех, кто там со мной был, ушли в больницу, оглушило. А меня в санчасть.


Третий – меня ранило, я лежал в госпитале, обе ноги вырезали мне. После госпиталя уже я попал в военное училище, закончил его. И меня направили командиром в одну часть. Часть вскоре тоже разбили. 
Когда домой вернулся, время пришло жениться, и вот нашел, — смеется он и оборачивается на супругу. — Женился в 1955 году. Немного, 59 лет всего живем вместе. Четыре дочери. Сын был, но у него был врожденный порок сердца, было осложнение после гриппа, и он умер.


В общем, хорошо живем, всем бы так.
Все это время та самая женщина, с которой Михаил Матвеевич так мало еще прожил рядом, сидела и спокойно слушала, иногда отходя к телефону и сообщая кому-то что все идет по плану, что мы приехали. Она, конечно, понимала, что он путается и забывает, но не смела его перебивать. Но самым главным были их такие молодые улыбки на фотографии вдвоем. Михаил Матвеевич, казалось, как и 59 лет назад смотрел на нее такими же светлыми влюбленными глазами! И это было прекрасно. И действительно, хорошо живут, всем бы так!

Вернуться к разделу