Измоденов Анатолий Поликарпович

Измоденов Анатолий Поликарпович

- Оооо, война красиво началась! – улыбается Анатолий Поликарпович. – Я помню этот день 22 июня. Мы в лесу были с другом. Вернулись в деревню: выходной день, солнце, тепло. На улице народу куча. У каждого дома на скамейках сидят, разговаривают чего-то. Мы подошли к первому, говорят, война…война… И сразу как-то мороз пробежал по коже. Я был в соседней деревне, с другом простился, в свою скорее прибежал. Отцу уже позвонили, их пять человек сразу призвали. Садок у нас такой перед домом там был, уже расстелен брезент, бутылки стоят, стаканы, закуски. Ой…. Тяжело вспоминать этот день, — его голос задрожал, и он весь ссутулился и сжался. Но продолжил.


— И все, отца забрали, ушел. Через три или четыре месяца пришла повестка, что он ранен и лежит в госпитале. Выписали из госпиталя, встретились с ним, выпили. Лето было, я ушел на сеновал спать. Стук в дверь, повестку принесли в армию. И вот отец вернулся, я ночь провел с ним и снова в армию на замену ушел. Ну что, военное училище, фронт, Курско-Орловское направление, но я в самой битве не участвовал, только во втором эшелоне была наша часть. А после этого нас перебросили под Витебск, там я получил первое тяжелое ранение. Но Витебск освободили через месяц после первых боев, я уже в госпитале лежал. – Из его темных глаз медленно и тяжелыми каплями катились слезы… И мы понимали, что больше спрашивать уже нельзя.


— А какая сама главная медаль для вас? 
– Медаль «За отвагу» — первая медаль. Я немцев в плен взял. А за рядового, взятого в плен, сразу давали медаль «За отвагу».


О победе я узнали еще дней за восемь. 25 апреля мы узнали, что уже идут переговоры. Но перестрелки еще были, люди гибли. Под Витебском, по-моему, стояли, когда пришло это известие. Конечно, выпили. Пошли в деревню, менять самогон. Что было из барахлишка: гимнастерки, брюки, меняли на самогон. И гуляли дней пять, наверное.
После войны пошел учиться в горно-металлургический техникум. Ну а там, пока не демобилизовали, у меня училище было за плечами, меня не демобилизовали. Всех уже демобилизовали, а я два года еще служил. Интендантом был. Хорошая должность, — улыбается Анатолий Поликарпович смущенно, — Никогда не думал, что займусь таким делом. Но надо было что уж там. Грамота у меня, была 9 классов я отучился. Быстро освоился. Суворов говорил, что через 6 месяцев интендантов надо без суда и следствия расстреливать, – смеется. – Но все обошлось, все хорошо. 
15 июня демобилизовался, а 20-го пошел сдавать экзамены: русский язык, математика и физика. Решил задачу. А когда пришел за результатом, Анна Георгиевна, учительница, она немка была, говорит: «Измоденов, как это ты решал, что за идиотские цифры у тебя? – Разве неправильно решил? – Да нет, правильно. – Ну а что тогда, меня учили, любой ценой победа. – Победа, дак победа. Все пять, зачислен.» 


После учебы работал в институте «Унипромедь». В начале были другие работы, но основное тут, пока не вышел на пенсию. Работа нравилась, командировки по стране, зарубежные командировки. В общем с работой все хорошо, дослужился до главного специалиста, обеспечен, квартиру построил сам, дом. 


Он был очень улыбчив и добродушен, был готов многое рассказывать о послевоенной жизни. Но сердце не выдерживало и малейших вопросов о войне. Разговор получился очень коротким, его семья нас приняла радушно, показала множество фотографий семейного архива, но попросили очень недолго и обойтись минимум вопросов, давление играло с Анатолием Поликарповичем в злые игры.

Вернуться к разделу