Федора Ефимовна

Федора Ефимовна Полищук

Есть люди, от которых совершенно не хочется уходить. Присел рядышком на полу и можно просто сидеть молча. Что-то доброе и теплое ощущается. Есть люди-дом, люди-забота. Заходишь в такой, и как дома. Так вот и было у Федоры Ефимовны. Совсем невысокая, застенчивая, мягкая женщина, с очень теплым взглядом. Какая-то такая «своя».

- Мне 19 лет было, работала санитаркой в Свердловском военном госпитале, пришел приказ на фронт, все пошли. Отправили нас сразу на Второй Белорусский фронт.

Федора Ефимовна очень сдержанна в словах, было так очевидно, что непросто ей дается этот разговор, но она все же не отказалась с нами общаться.
— Радости не было, было много раненых, трудно было, страшно. Трудности вспоминаются. Все тяжелое было. Перевязки раненым делала, гипс готовила, с поля боя вытаскивали, лечили и обратно на фронт отправляли. Работала в операционной, в госпитале. В августе 45-го госпиталь дошел до Германии, город Штольт. И пришел приказ о расформировании, и нас отправили домой. Приехала, стала работать на сельском предприятии, 35 лет отработала и ушла на пенсию.
Эта была такая застенчивая женщина, что она даже не смогла нам сказать «не хочу об этом говорить», а как-то так очень деликатно, сама, меняла тему разговора, если можно так выразиться, за версту обходя любые подробности.
— Мне было тяжело. Я оставила эту профессию санитарки и пошла в бухгалтерию работать, – вскинув руки на коленях и дрожащим от слез голосом, быстро выпалила она.

Это была такая хрупкая душа, что сложно даже представить, чего вообще ей пришлось насмотреться. Наверняка, всю жизнь ей снятся все эти сны, люди, боль. Наверняка она все-все помнит. Так глубоко, под семью замками это надежно и прочно хранится в ее сердце. Даже дочерям «мама никогда не рассказывает о войне. Сразу плачет и не говорит ничего. Мы ничего не знаем о ее службе». Чтобы не вспоминать, у этой чудесной женщины все медали хранятся далеко в шкафу, и только одна, самая последняя, за 65 лет Белоруссии висит на жилете, который она надевала с красивым платьем на торжественное вручение. И как вернулась, сняла, так и висит на плечиках в шкафу. Так же как и профессия санитарки, оставленная после войны.
При любом упоминании на глазах Федоры Ефимовны появлялись слезы. И только ее большие, искалеченные руки так много говорят нам о том, что хранится в сердце. Это именно та контузия на войне, от которой нельзя вылечиться.
— А что вы пожелаете нам?
— Чтобы войны не было в первую очередь, — говорит Федора Ефимовна и снова еле сдерживает слезы, руки трясутся, — чтобы были добрыми…

 

Вернуться к разделу