Александра Гавриловна

Александра Гавриловна Беляева

Первый раз меня не взяли по повестке, там несколько девушек ушли добровольно, а через несколько дней снова прислали повестку. И сразу на Западный фронт, была под Ржевом. Лечили, кормили солдат, палатки строили. В 43-м году перевели на Украину всю армию.

Боевое крещение первое получила в августе месяце. Ездили по населенным пунктам. Потом остановились у поля, там еще танк стоял разбитый, потом самолеты вылетели. И вот один офицер приехал в нашу часть, он решил посмотреть, видимо. И сразу у него полголовы не стало.
А я успела лечь, там такая яма была. И вслух молилась Богу. У меня иконка была и крестик, я прятала. При Сталине ни в коем случае нельзя было, а то бы посадили. Читаю молитвы, а этот офицер послушал и говорит: «Ну, девушка, я думал, ты с ума сошла». — «Товарищ капитан, вы только никому не говорите!» — «Ну как я буду говорить, ты мне жизнь спасла». И он остался жив, а нескольких ранило. Там вот первая бомбежка была. Харьков когда освобождали, бомбили. Но я вот не раненая осталась. Молилась. У меня и сейчас вот иконка. Когда спать ложусь, читаю молитвы.
Она повернула голову в сторону Богоматери, она очень легко улыбалась. Казалось, что она такая молодая, таким добрым и светлым было ее лицо.
— А какие у вас медали?
— У меня есть медаль «За боевые заслуги». Где-то пришлось бежать нам, смотрим с подружкой — немец выглядывает, а оружия у него не было. Мы напугались, а потом говорим: «Давай с нами в плен». А дальше еще двоих встретили и они присоединились. И так идем в соседнюю деревню. Там все подумали, что это немцы нас ведут в плен. Сдали их офицеру в плен, в деревне. Вот за это нам и дали медаль «За боевые заслуги».
Ну а потом два «Ордена Отечественной войны», медаль «За победу над Германией» и редкая медаль «К столетию В.И. Ленина».

Александра Гавриловна действительно нас ждала. Она будто заранее готовила нам истории, мне даже не нужно было спрашивать. Можно было стоять и просто слушать, открыв рот и улыбаясь. Перед нами лежала женщина 93 лет, с такой улыбкой легкости и принятия, что нельзя было не улыбаться при таких простых и бодрящих дух историях.
— А вот еще случай: идем, а одна девушка…сапоги-то давали не по размеру, у нее сапоги 42-го, а она 37-ой носит, идет и плачет. И тут появляется генерал: «Это что такое тут, идут девчонки, да еще и песни поют!» — А она и говорит: «Товарищ генерал, вы посмотрите, какие у меня сапоги большие, я все ноги смозолила, а вы говорите, песни поют, я плачу». – «А почему не приветствуете?» – «А мы вас не знаем». — «Дак, я ваш командир дивизии». — «А мы вас не знаем, некогда видеть было». — Мы там ров рыли, работали.
— Еще случай в Болгарии: идем, стоит старушка и смотрит на меня. «Бабушка, чего смотришь? – А нам сказали, у русских рога».

А когда с победой ехали, нас так встречали, километров за 10 ехали, приходили, поздравляли, угощали. Узнали 8 мая, где-то под Прагой, нам сообщили. Ну ура! А потом демобилизовали.
Вернулась с фронта и работала в детской консультации, работала в соцзащите. Ходили многодетные семьи проверяли, помогали одиноким матерям. В июле домой вернулась уже. Прихожу домой, а дома застолье. Меня садят за стол и наливают. Я отказываюсь, до сих пор не пью и не курю.
А там, когда наливали, я не брала, а солдаты нам сахарку за это давали.
Столько стран прошли, мелочи уже не помнятся почти. В монастыре Казбек была, там еще детей учили, прошли по классам. А еще где-то в церковь зашли, а женщинам там не положено, сторож говорит: «Девушкам нельзя», а мы отвечаем: «А мы – солдаты! Мы не знали».
Где-то в Венгрии была старушка, уж так ей хотелось выучить песню «Из-за острова на стрежень», я ее все-таки научила. Подхожу к колодцу, а она кричит: «Иван-Иван», нас русских Иванами всех звали.
Даже на балу в Болгарии были. Но это так бал, у нас это беседки в деревне.
Муж у меня тоже фронтовик был. Участник Отечественной войны. Награжден Орденом Александра Невского, медалями, но он умер в 85-м году, у него гипертония была. С тех пор и живу вдовой. Два сына у нас, 5 внуков.

Это, наверное, все, что вот так сходу я могла вам рассказать.
Александра Гавриловна при всей легкости поднимающих дух воспоминаний как-то очень грустила о современности, о поколении, о будущем.
А мне стало очень стыдно, что ветеран Великой Отечественной войны так грустит о том настоящем, за которое они так боролись.

 

Вернуться к разделу