Адаховский Андрей Петрович

Адаховский Андрей Петрович

«Вот, надевайте тапочки, – приветствует нас Андрей Петрович и бодро проходит к столу. – Теперь назовите мне число, а я скажу вам день недели». 

Кажется, этот невысокий мужчина живее нас обоих. С таким энтузиазмом он рассказывает нам о своём изобретении «Вечного календаря» и учит за несколько секунд узнавать день недели, зная лишь дату и год. Мы быстро понимаем, что Андрей Петрович обладает феноменальной памятью и умеет вычислять по заданной дате день недели любого века. 
Показать полностью..

– Родился я в семье крестьянина, колхозника в Одесской области на Украине, где сейчас творится безобразие. Я окончил семь классов и поступил в сельскохозяйственный техникум в Винницком районе, в селе Верховка. 

Мне было 19 лет, когда началась война, я готовился к последнему экзамену по механизации сельского хозяйства. Он должен был быть 24 июня 1941 года. Я собрал учебники и пошёл заниматься в парк. В обед прихожу в техникум, а там все собрались. На высоком столбе был репродуктор. И Левитан сообщил, что началась война. 

Техникум находился где-то в 100 километрах от границы. Мы с другом из соседнего села пошли 60 километров домой пешком. Мы шли целую ночь. К утру мы пришли в село и получили повестку: явиться 29-го. Я пробыл дома где-то сутки, попрощался с родней и пошел в военкомат. 

Допризывников набралось около двух с половиной тысяч. Нас направили в Ворошиловград, который сейчас называется Луганском. Мы должны были пройти 1200 километров и шли только ночью, потому что авиация бомбила все живое. Днем мы отдыхали. Приходили в колхоз, там нас кормили. А ночью шли. Мы прошли так около 600 километров, и нам разрешили сесть на товарняки. Сказали, что нужно явиться в военкомат в Ворошиловграде. 
Там пока не знали, что с нами делать, и сказали устраиваться на работу. Я стал агрономом при машинно-тракторной станции и получил шесть колхозов. Через три недели я получил повестку в армию. Из Ворошиловграда нас направили в Тюмень. В Тюменском военно-пехотном училище я получил уже среднее образование и проучился до 15 мая 1942 года. Поскольку я закончил его с отличием, меня отправили на курсы по танково-истребительному делу. Но где-то в сентябре я уже попал на фронт. 

Попал я под Старую Руссу в Новгородской области. Около города Демянска в 1941 году наши пытались окружить немецкую армию. Им не хватило семи километров, чтобы окружить их полностью. И через этот перешеек немцы снабжали армию живой силой. Держали оборону. 

23 февраля 1943 года нам пришел приказ окружить их полностью и перекрыть канал снабжения. Я был в составе Северо-Западного фронта, в 200-ой дивизии, 642-ом стрелковом полку. 

Когда оканчиваешь училище, тебя назначают командиром взвода. А я сразу попал на командира стрелковой роты. Это четыре взвода, 160 человек. Я прослужил там месяца два, а потом командир роты противотанковых оружий пошел на повышение до заместителя командира батальона по строевой части, а меня, поскольку я закончил танково-истребительное дело, назначили командиром этой роты. 

23 февраля 1943 года мы пошли в наступление. К 25 февраля мы прорвали линию обороны только на два километра. И вот на рассвете, когда было еще темно, часов в пять-шесть. Были очень большие потери. Из всей стрелковой роты, из 160 человек, осталось в живых десятка полтора солдат. А фронт обороны (2 километра) остался тот же самый. И мы пошли в контратаку. Я со своей ротой выбрал опасное направление. Мне удалось подбить семь танков. Командира стрелковой роты убили, и я стал командовать обеими ротами. Я увидел, что другие замешкались готовить ленты для пулемётов. И мне в крестцово-позвоночное сочленение попала разрывная пуля и разворотила тазовую кость. Я упал в шоке и остался на поле один. Перед этим я захватил с собой ящик гранат. Когда я вышел из шока, то почувствовал, что правая нога хотя бы как-то двигается, а левая совсем нет. Я решил, что её оторвало. Посмотрел, но она была на месте. 

Уже была слышна немецкая речь. Я лёжа выбросил туда ящик гранат, одну оставил для себя. Когда смог подняться при помощи карабина, направился к своим. Было ещё темно. Я прошёл метров 20-30. Немцы были рядом на расстоянии 40 метров. Они пытались взять меня в плен, но я бросил в них последнюю гранату. Трассирующие пули летали прямо около ушей. Я решил, что мне уже не доползти, до своей линии мне оставалось ещё метров 200. Я опирался на карабин и не чувствовал никакой боли. Впереди ползла подрывная группа из трёх немецких солдат. Я пристрелил их и пошёл к своим. Один командир роты увидел меня и закричал: «Адаховский, ещё немного!». Тогда у меня возникли страшнейшие боли, и я упал. Меня уложили на волокуши, сделали перевязку. На станции Крестцы я пролежал около суток. Меня направили в тыл на лечение. Девять дней я лежал в Нижнем Новгороде. Потом до нового 1944 года в госпитале на Чусовой. Рана не закрывалась, и мне решили устроить отдых. А ехать мне было некуда, Одесская область была оккупирована. Я подошёл к карте, ткнул в неё пальцем и попал в Пермскую область, Черновской район. Я сказал им: «Выписывайте мне туда документы». 

Черновской район находился где-то в 70 километрах от станции. Директор и работники машинно-тракторной станции встречали Новый год и с неделю даже не появлялись на работе. Я хотел работать агрономом и поселился в Доме колхозника. Я получил семидневный паёк из госпиталя. Там же были и молодые люди с запада Украины. Их я вскормил, а сам остался голодным. Я пришёл в военкомат и рассказал об этом. Оказалось, что в школу в Тойкино нужен военрук. Мне выписали муки. 

Я пошёл в школу, когда кончились каникулы. Там ещё работали две учительницы и их мама. Одна преподавала математику, другая физику. Когда Ленинград освободили, они уехали, и учить стало некому. Мне поручили преподавать ещё математику и физику. Я работал в две смены. Кроме того, я организовал кружок и сочинял песенки, и мы ездили по колхозам с концертами. Колхозу я помогал составить промфинплан. В селе не было радио, и я выслушивал по телефону, что делается на фронте. А вечером рассказывал в колхозе про обстановку. 

В сентябре у меня закрылась рана. Я попросился в военкомат, чтобы меня снова отправили на фронт. Меня отправили на станцию Юг в 40 километрах от Перми. На этой станции были лагеря, где готовили солдат для отправки на фронт. И я был назначен командиром маршевой роты. Я подготовил три роты и одну отправил в Эстонию, другую – в Румынию и последнюю – на Дальний Восток. 

День Победы застал меня на станции, которая состоит из двух одинаковых букв – Яя. Нам пришло сообщение о том, что кончилась война. Мы вышли из эшелона. Вверх полетели пилотки, радость была невероятная! После этого я приехал обратно в лагеря, и нас направили в Екатеринбург на курсы усовершенствования командиров советской армии. Там я проучился до мая 1946 года. Во время учёбы я познакомился с женой. Она работала учительницей, и в 1946 году мы поженились. Когда я окончил курсы, мне предложили стать начальником первой части Орджоникидзевского военкомата. По молодости я думал: «Зачем я, строевой командир, буду работать там писарем?». Я хотел либо в армию, либо увольняться. Тогда была демобилизация, и меня уволили. 

В 1946 году я поехал на родину, но там тогда была страшная засуха. Температура доходила до 60 градусов, и ничего не уродилось. Разразился сильный голод, и мы вернулись обратно в Екатеринбург. В декабре 1946 года у меня открылась рана. До 1960 года я уже никак не мог её закрыть. Если бы пуля попала на несколько сантиметров правее, я бы остался вообще без ног. Я пролежал в госпитале три месяца, и знаменитый хирург Аркадий Тимофеевич Лидский сказал, что ничем не может мне помочь. Нужно было искать не связанную с ходьбой работу и тёплое помещение. Я поступил на завод ОЦМ помощником лаборанта. Мы занимались обработкой цветных металлов. 

В 1948 году завод перешёл на изготовление изделий из цветных металлов. Мы делали контакты из платины 25 процентов. Этот сплав не берёт даже царская водка (смесь азотной кислоты и соляной). Чтобы его растворить, нужно было 2-3 месяца держать маленький кусочек в царской водке. А я знал, что растения могут растворять все металлы за счёт электролиза, и попросил на заводе пробу. Я взял даже не царскую водку, а просто соляную кислоту. Через двадцать минут я его растворил. Меня сразу перевели в лаборанты. Потом я стал начальником лаборатории. Чтобы как-то подняться по служебной лестнице, я окончил три института: металлургический факультет УПИ, Институт автоматизации и механизации производственных процессов и Университет марксизма-ленинизма. Я стал званым технологом и проработал там 45 лет. 
С конца 1940-х я стал искать способ закрыть рану. И в 1960 я его нашёл. Тогда появились пенициллин и стрептомицин. Я попросил, чтобы раствор налили в рану. Мне сделали три укола, и рана закрылась. Она открывалась в 1985, 1991, 2010, но я заключил с ней так называемый договор о ненападении и уже знал, что делать. Уже 72 года, один месяц и шесть дней я хожу с этой раной. 

Когда я поступил на завод, директор поручил мне сделать сад. Было предложено два участка: свалка около Ивановского кладбища и болото около кинотеатра «Буревестник». Я выбрал свалку, а директор меня отругал: «Такой-сякой ты агроном». Я выписал саженцы с Алтая. Мы месяц расчищали свалку, а потом разбили участки. Можно было брать только по три сотки. Осенью мы не могли нарадоваться. Морковь вышла по полтора-два килограмма. Ещё с екатерининских времён туда привозили навоз, и толщина перегноя была около метра. И водовод городской был. Было много солнца и много питания.

В 1955-м году я участвовал в выставке в Доме колхозника и принёс туда редьку. «Да ты глаза не заливай, такой редьки не бывает», – не поверили они. Овощ весил 16 килограммов и 300 граммов. Там всё росло как на дрожжах. Меня наградили грамотой и статуэткой. Если бы я тогда знал о Книге Гиннеса, то попал бы туда. Года три назад один англичанин вырастил редьку, которая весит 18 килограммов. Но это сейчас, тогда такой не было. 

Андрей Петрович убирает со стола чашки и идёт провожать нас. «Знаете, у меня же есть своя формула», – вспоминает он уже на пороге. Его глаза вновь загораются энтузиазмом и желанием поделиться с нами чем-то сокровенным. Он достаёт листок, на котором в столбик выписаны самые важные, по его мнению, качества человека на протяжении всей его жизни. «Честность, добропорядочность, целеустремлённость…» Кажется, он воплотил в себе всё и даже больше.

Вернуться к разделу